Главная страница Книга отзывов Ссылки на сайты близкой тематики Обо мне e-mail

Коржавин Наум (Мандель Наум Моисей) (1925-2018)

     Поэт, публицист, переводчик. Настоящее имя Мандель Наум Моисей. Поэзией увлекался с детства. В 1945 г. поступил в Литературный институт им. Горького. В конце 1947 г. был арестован "за чтение стихов идеологически невыдержанного содержания", сослан в Сибирь, где находился до 1954 г. После амнистии вернулся в Москву, в 1956 г. реабилитирован. Восстановился в Литературном институте. В период т.н. "оттепели" публиковался в различных журналах. В 1963 г. увидела свет книга стихов Н. Коржавина "Годы". После того, как он выступил в защиту Даниэля и Синявского его перестали печатать. В 1973 г. эмигрировал в США, жил в Бостоне, входил в редколлегию журнала "Континент". В разные годы были изданы книги его стихов "Времена" (1976), "Сплетения" (1981), "Письмо в Москву" (1991), "К себе" (2000) и др. Автор воспоминаний "В соблазнах кровавой эпохи" (2005). С перестроечных времён периодически приезжал в Россию. Скончался 22 июня 2018 года в США. Согласно завещанию, в сентябре 2018 года урна с его прахом была перевезена в Москву и похоронена на Ваганьковском кладбище (56 уч.). С ним также перезахоронили и прах его жены.

фото Двамала, 7.9.2019 г.
До установки памятника

фото Двамала, 21.10.2018 г.
фото Двамала, 21.10.2018 г.

фото Двамала, 21.10.2018 г.

фото Двамала, 21.10.2018 г.

фото Двамала, 21.10.2018 г.


Стихи Наума Коржавина



               ***

            И с миром утвердилась связь.
                                     А. Блок

Всё будет, а меня не будет, —
Через неделю, через год...
Меня не берегите, люди,
Как вас никто не бережёт.

Как вы, и я не выше тлена.
Я не давать тепла не мог,
Как то сожжённое полено.
Угля сожжённого комок.

И счёты мы сведём едва ли.
Я добывал из жизни свет,
Но эту жизнь мне вы давали,
А ничего дороже нет.

И пусть меня вы задушили
За счастье быть живым всегда,
Но вы и сами ведь не жили,
Не знали счастья никогда.



                                        
         В ТРУДНУЮ МИНУТУ

Хотеть. Спешить. Мечтать о том ночами!
И лишь ползти... И не видать ни зги...
Я, как песком, засыпан мелочами...
Но я еще прорвусь сквозь те пески!
Раздвину их... Вдохну холодный воздух...
И станет мне совсем легко идти -
И замечать по неизменным звездам,
Что я не сбился и в песках с пути.



           ***

Возьму обижусь, разрублю,
Не в силах жить в аду...
И разлюбить - не разлюблю,
А в колею войду.
И все затопчет колея
Надежды и мечты,
И будешь ты не там, где я,
И я - не там, где ты.
И станет просто вдруг сойтись
И разойтись пустяк...
Но если жизнь имеет смысл,
Вовек не будет так.



           ***

Все это чушь: в себе сомненье,
Безволье жить, - всё ссылка, бред.
Он пеленой оцепененья
Мне заслонил и жизнь, и свет.
Но пелена прорвется с треском
Иль тихо стает, как слеза.
В своей естественности резкой
Ударит свет в мои глаза.
И вновь прорвутся на свободу
И верность собственной звезде,
И чувство света и природы
В ее бесстрашной полноте.



        ***

Роса густа, а роща зелена,
И воздух чист, лишь терпко пахнет хвоя...
Но между ними и тобой — стена.
И ты уже навек за той стеною.

Как будто трудно руку протянуть,
Всё ощутить, проснуться, как от встряски...
Но это зря — распалась жизни суть,
А если так, то чем помогут краски?

Зачем в листве искать разводья жил
И на заре бродить в сыром тумане...
Распалось всё, чем ты дышал и жил,
А эта малость стоит ли вниманья?

И равнодушьем обступает тьма.
Стой! Встрепенись! Забудь о всех потерях,
Ведь эта малость — это жизнь сама,
Её начало и последний берег.

Тут можно стать, весенний воздух пить
И, как впервые, с лесом повстречаться...
А остального может и не быть,
Всё остальное может здесь начаться.

Так не тверди: не в силах, не могу!
Войди во всё, пойми, что это чудо,
И задержись на этом берегу!..
И может, ты назад пойдёшь отсюда.



     ВСТУПЛЕНИЕ В ПОЭМУ 

Ни к чему,
      ни к чему,
            ни к чему полуночные бденья
И мечты, что проснешься
            в каком-нибудь веке другом.
Время?
    Время дано.
            Это не подлежит обсужденью.
Подлежишь обсуждению ты,
            разместившийся в нем.
Ты не верь,
      что грядущее вскрикнет,
            всплеснувши руками:
«Вон какой тогда жил,
            да, бедняга, от века зачах».
Нету легких времен.
            И в людскую врезается память
Только тот,
      кто пронес эту тяжесть
            на смертных плечах.
Мне молчать надоело.
            Проходят тяжелые числа,
Страх тюрьмы и ошибок
            И скрытая тайна причин...
Перепутано — все.
            Все слова получили сто смыслов.
Только смысл существа
      остается, как прежде,
            один.
Вот такими словами
            начать бы хорошую повесть,—
Из тоски отупенья
            в широкую жизнь переход...
Да! Мы в Бога не верим,
            но полностью веруем в совесть,
В ту, что раньше Христа родилась
            и не с нами умрет.
Если мелкие люди
      ползут на поверхность
            и давят,
Если шабаш из мелких страстей
            называется страсть,
Лучше встать и сказать,
            даже если тебя обезглавят,
Лучше пасть самому,—
            чем душе твоей в мизерность впасть.
Я не знаю,
      что надо творить
            для спасения века,
Не хочу оправданий,
      снисхожденья к себе —
            не прошу...
Чтобы жить и любить,
      быть простым,
            но простым человеком —
Я иду на тяжелый,
      бессмысленный риск —
            и пишу.



   К МОЕМУ ДВАДЦАТИПЯТИЛЕТИЮ

Я жил. И все не раз тонуло.
И возникало вновь в душе.
И вот мне двадцать пять минуло,
И юность кончилась уже.

Мне неудач теперь, как прежде,
Не встретить с легкой головой,
Не жить веселою надеждой,
Как будто вечность предо мной.

То есть, что есть. А страсть и пылкость
Сойдут как полая вода...
Стихи в уме, нелепость ссылки
И неприкаянность всегда.

И пред непобежденным бытом
Один, отставший от друзей,
Стою, невзгодам всем открытый,
Прикован к юности своей.

И чтоб прижиться хоть немного,
Покуда спит моя заря,
Мне надо вновь идти в дорогу,
Сначала. Будто жил я зря.

Я не достиг любви и славы,
Но пусть не лгут, что зря бродил.
Я по пути стихи оставил,
Найдут - увидят, как я жил.

Найдут, прочтут,- тогда узнают,
Как в этот век, где сталь и мгла,
В груди жила душа живая,
Искала, мучилась и жгла.

И, если я без славы сгину,
А все стихи в тюрьме сожгут,
Слова переживут кончину,
Две-три строки переживут.

И в них, доставив эстафету,
Уж не пугаясь ничего,
Приду к грядущему поэту,-
Истоком стану для него.



              ***

Мы мирились порой и с большими обидами,
И прощали друг другу, взаимно забыв.
Отчужденье приходит всегда неожиданно,
И тогда пустяки вырастают в разрыв.
Как обычно
    поссорились мы этим
                  вечером.
Я ушел...
    Но внезапно
        средь затхлости
                    лестниц
Догадался, что, собственно, делать нам нечего
И что сделано все, что положено вместе.
Лишь с привычкой к теплу
        расставаться не хочется...
Пусть. Но время пройдет,
        и ты станешь решительней.
И тогда -
    как свободу приняв одиночество,
Вдруг почувствуешь город,
            где тысячи жителей.



            ***

Иль впрямь я разлюбил свою страну?-
Смерть без нее и с ней мне жизни нету.
Сбежать? Нелепо. Не поможет это
Тому, кто разлюбил свою страну.

Зачем тогда бежать?
                   Свою вину
Замаливать? -
            И так, и этак тошно.
Что ж, куст зачах бы, отвратясь от почвы,
И чахну я. Но лямку я тяну.

Куда мне разлюбить свою страну!
Тут дело хуже: я в нее не верю.
Волною мутной накрывает берег.
И почва - дно. А я прирос ко дну.

И это дно уходит в глубину.
Закрыто небо мутною водою.
Стараться выплыть? Но куда? Не стоит.
И я тону. В небытии тону.



             ***

Нет! Так я просто не уйду во мглу,
И мне себя не надо утешать.
Любимая потянется к теплу,
Друзья устанут в лад со мной дышать.
Им надоест мой бой, как ряд картин,
Который бесконечен все равно.
И я останусь будто бы один -
Как сердце в теле.
         Тоже ведь - одно!



             ***

О Господи!
   Как я хочу умереть,
Ведь это не жизнь,
   а кошмарная бредь.
Словами взывать я пытался сперва,
Но в стенках тюремных завязли слова.

О Господи, как мне не хочется жить!
Всю жизнь о неправедной каре тужить.
Я мир в себе нес - Ты ведь знаешь какой!
А нынче остался с одною тоской.

С тоскою, которая памяти гнет,
Которая спать по ночам не дает.

Тоска бы исчезла, когда б я сумел
Спокойно принять небогатый удел,

Решить, что мечты - это призрак и дым,
И думать о том, чтобы выжить любым.
Я стал бы спокойней, я стал бы бедней,
И помнить не стал бы наполненных дней.

Но что тогда помнить мне, что мне любить.
Не жизнь ли саму я обязан забыть?
Нет! Лучше не надо, свирепствуй! Пускай! -
Остаток от роскоши, память-тоска.
Мути меня горечью, бей и кружись,
Чтоб я не наладил спокойную жизнь.
Чтоб все я вернул, что теперь позади,
А если не выйдет,- вконец изведи.



                ***

Сочась сквозь тучи, льется дождь осенний.
Мне надо встать, чтобы дожить свой век,
И рвать туман тяжелых настроений
И прорываться к чистой синеве.
Я жить хочу. Движенья и отваги.
Смой, частый дождь, весь сор с души моей,
Пусть, как дорога, стелется бумага,—
Далекий путь к сердцам моих друзей.
Жить! Слышать рельсов, радостные стоны,
Стоять в проходе час, не проходя...
Молчать и думать...
         И в окне вагона
Пить привкус гари
         в капельках дождя.



          ***

То свет, то тень,
То ночь в моём окне.
Я каждый день
Встаю в чужой стране.

В чужую близь,
В чужую даль гляжу,
В чужую жизнь
По лестнице схожу.

Как светлый лик,
Влекут в свои врата
Чужой язык,
Чужая доброта.

Я к ним спешу.
Но, полон прошлым всем,
Не дохожу
И остаюсь ни с чем...

...Но нет во мне
Тоски — наследья книг —
По той стране,
Где я вставать привык.

Где слит был я
Со всем, где всё — нельзя.
Где жизнь моя —
Была, да вышла вся.

Она своё
Твердит мне, лезет в сны.
Но нет её,
Как нет и той страны.

Их нет — давно.
Они, как сон души,
Ушли на дно,
Накрылись морем лжи.

И с тех широт
Сюда, — смердя, клубясь,
Водоворот
Несёт всё ту же грязь.

Я знаю сам:
Здесь тоже небо есть.
Но умер там
И не воскресну здесь.

Зовёт труба:
Здесь воля всем к лицу.
Но там судьба
Моя —
      пришла к концу.

Ушла в подзол.
Вокруг — одни гробы.
...И я ушёл.
На волю — от судьбы.

То свет, то тень.
Я не гнию на дне.
Я каждый день
Встаю в чужой стране.



              ***

Наверно, я не так на свете жил,
Не то хотел и не туда спешил.
А надо было просто жить и жить
И никуда особо не спешить.
Ведь от любой несбывшейся мечты
Зияет в сердце полость пустоты.

Я так любил. Я так тебя берёг.
И так ничем тебе помочь не мог.
Затем, что просто не хватало сил.
Затем, что я не так на свете жил.
Я жил не так. А так бы я живи, —
Ты б ничего не знала о любви.

Страница создана 23-24 октября 2018 г. (2562)  



сайт Могилы ушедших поэтов

       Если вы не видите алфавитного указателя